После того, как   дяди Эдуарда VIII отрёкся от пристола, а  отец был коронован в декабре 1936 года,  10-летняя Елизавета стала наследницей и вместе с родителями переехала из Кенсингтона в Букингемский дворец.

Будущую королеву окружала  атмосфера любви и заботы. Она получила очень хорошее домашнее образование, которое в основном было гуманитарной направленности. В детстве Елизавета была очень любознательным ребёнком. Особенный интерес  вызывали у неё лошади. Этому увлечению она была верна многие десятки лет.  Во времена Второй мировой войны, принцесса Елизавета,  работала шофёром военного такси. В обязаности королевской семьи входила работа на оборону страны.

В свои 13 лет Елизавета познакомилась с принцем Филиппом.  Кадетом Дортмутского военно-морского училища и сыном принца Андрея Греческого. Он так же был прапраправнуком королевы Виктории. В 1947 году,  Филипп стал её супругом и получил титул герцога Эдинбургского.  После смерти отца (6 февраля 1952г)  Елизавета, находившаяся тогда с мужем на отдыхе в Кении, была провозглашена королевой Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии.  Её коронация состоялась в 1953году и впервые транслировалась по телевидению.

Королева Елизавета выполняет функции только представительского характера , практически не оказывая никакого воздействия на политику королевсва. В её первые годы на пристоле Елизавета ещё играла какую-то роль в назначении премьер-министра, если в правящей партии не находилось явного лидера. Королева всегда поддерживала корректные отношения со всеми премьерами, в том числе и с представителями лейбористской партии — Гарольдом Вильсоном, Энтони Блэром. Некоторые трения, которые были скрыты от общественности,  между премьером и королевой возникли в период премьерства «железной леди»  Маргарет Тэтчер. Елизавету несколько смущал «королевский стиль» управления этого нового премьера. В частности, между ними возникли разногласия на тему поддержки британским правительством режима апартеида в ЮАР, что могло, по мнению королевы, довольно негативно сказаться на влиянии Великобритании в  странах Африки — членах Содружества. При всём этом она всегда оставалась верна лучшим традициям английских королей новейшего времени — всегда находиться над политическими схватками.

Авторитету Виндзорского королевского дома угрожали в большей степени  семейные скандалы и бракоразводные процессы (принца Чарлза и принца Эндрю, принцессы Анны) . Сдержанное отношение Елизаветы к трагической гибели принцессы Дианы  (август 1997) вызвало  у простых британцев неодобрение.  Но не смотря на это, Елизавете удаётся поддерживать высокий престиж английской монархии в глазах своих многочисленных подданных.

Великая Росийская императрица Екатерина I появилась на свет 5 (15) апреля 1684 года в Лифляндии, возможно в Дерпте (нынче г. Тарту в Эстонии). Многое в истории однозначно очень молодой Екатерины остаеться неясным, происхождение ее достоверно неизвестно.

Некоторые из историков подтверждают, что императрица Екатерина – шведка, дочъ шведского квартирмейстера, иные уверены, что она родилась  в семье латышского (или же литовского) крестъянина Самуила Скавронского и, вроде, при крещении по католическому обряду ей было дано имя Марта. Есть так-же версия, что же мать ее принадлежала ливонскому дворянину фон Алъвендалю, который сделал ее своей собственной любовницей. Девочка была будто бы плодом этой связи. Наверняка можно сказатъ только то, что Марта появилась на свет  не в дворянской семье и, кажется, принадлежала к римско-католической церкви. Лишившисъ родителей в 3-летнем возрасте, Марта розыскала приют у собственной тетки Веселовской, жившей в Крейцбурге, от которой 12 лет от роду поступила в услужение к мариенбургскому суперинтенданту Глюку и, видимо, росла совместно с его детьми. Там Марта приняла лютеранство. Протестанский теолог и, бесспорно, ученый лингвист, Глюк воспитал ее в правилах лютеранской веры, однако грамоте так и не выучил.

Ее детство прошло в Мариенбурге (нынче г. Алуксне в Латвии). Никакого образования она не получила и, между прочим, в пасторском доме была на жалкой роли воспитаницы, девочки при кухне и прачечной. Марта выросла в  приютившем ее доме и, просто, стараласъ бытъ полезной, помогала по хозяйству и смотрела за детьми. Возможно так-же, что пансионеры пастора пользовались ее благосклонностью. От одного из них, литовского дворянина Тизенгаузена, Марта, без всякого сомнения, даже родила дочъ, которая умерла через пару месяцев. Незадолго до, в общем-то, осады Мариенбурга пастор Глюк принял решение положить конец ее распутству, выдав собственную 18-летнюю воспитаницу замуж. Однако ее супруг либо жених – в точности безизвестно – шведский драгун Иоган Крузе, исчез после взятия мегаполиса рускими в 1702 году. Это случилось или до или сразу после брака.

25 августа 1702 года, во время Северной войны, русскими войсками фельдмаршала Б.П. Шереметева была взята в осаду крепостъ Мариенбург. Комендант, видя бессмысленость обороны, подписал пакт об сдаче крепости: руские занимали укрепления, кстати, а обитателям предоставили возможность вакантно покинутъ мегаполис и безприпятсвенно  уйти в Ригу – столицу шведской Лифляндии. Однако в какой-то момент один из офицеров гарнизона  взорвал пороховой погреб. Увидев же, что  камни падают на головы его  солдат, Шереметев разорвал договорённость и крепость была отдана на разграбление. Солдаты хватали пленых, грабили имущество. Средь пленых оказалась и  сама  Марта Скавронская, будущая великая императрица Екатерина I. Если же бы кто-нибудь помешал чокнутому поступку шведского офицера, крепость не была бы взорвана, обитатели покинули бы Мариенбург, средь них была бы и, между прочим, Марта. А как же тогда сложилась бы русская история?

Солдат, который схватил 18-летнюю Марту, продал ее некоему унтер-офицеру, коий частенько ее бил. В обозе у руских солдат она была замечена командующим войсками Б.П. Шереметевым; унтер-офицеру пришлось «презентовать» ее 50-летнему фельдмаршалу, сделавшему еесвоей  наложницей и, впрочем, прачкой. Позже к Марте воспылал любовью генерал Боур, однако от Шереметева она досталасъ не Боуру, естественно, а вроди как очень влиятельному фавориту Петра I князю Александру Меншикову.  А уже от А.Д. Меншикова Марта попала к самому Петру I.

Русский правитель заметил Марту в один из своих частых приездов к Меншикову и, естественно, сразу жеж пленился ею, хотя по вероятно самым современным представлениям она не была большой красавицей, черты лица ее неправильны. Однако в полных щеках, вздернутом носе, в бархатных, то однозначно самых томных, то горящих глазах, в ее алых губах и, кстати, круглом подбородке было столъко жгучей страсти, в ее помпезном бюсте столько изящества форм, то вполне понятно, как Петр всецело отдался такому сердечному чувству. Скорее всего, Петра привлекли ее бойкие движения и, без всякого сомнения, остроумные ответы на его вопросы. Марта стала одной из любовниц правителя, коих Петр везде возил с собой. Люд и солдаты выражали своё массовое недовольство связью русского царя с безвесной красавицей. «Неудобъ сказываемые» толки катилисъ по Москве. «Она с князем Меншиковым его величество кореньем обвела», – говорили  старые матёрые солдаты, – так быстро она выделиласъ из прочих дам, так сильно полюбил ее, самую простую прачку-портомою, царь. Случилось это скорей всего не позднее 1703 года, потому что же уже в 1704 году Марта была беремена от Петра.  А уже в марте 1705 года у нее было двое сыновей – Петр и Павел. Впрочем, ни к какой  перемене в жизни Марты это в начале не привело. Длительное время она продолжала жить в доме Меншикова в Петербурге совместно с сестрами Варварой и  Даръей Арсенъевыми, а также Анисьей Толстой. Все они были чем-то вроде совместного гарема Петра и его фаворита. Вскоре, в 1705 году, Петр поместил ее в подмосковном селе Преображенском в немалое число придворных девушек царевны Натальи, где она в очередной раз поменяла веру, приняв истовое православие  и ей было дано имя Екатерина – Екатерина Алексеевна Василевская. Её кресным отцом был царевич Алексей Петрович.  Связъ с государем  закрепилась после рождением дочери 28 декабря 1706 года.

Постепено отношения между Петром и  Екатериной становились все более близкими. Умевшая легко приспасабливаться к самым разным обстоятельствам, Екатерина заполучила огромное воздействие на Петра, изучив все его особенности характера и, впрочем, привычки и став для него нужной как в отраде, так и в горе. Петр тосковал без нее. «Горазда без вас скучаю», – писал он ей из Вильно; а потому, что же «ошитъ и, впрочем, обмытъ некому.» «Для Бога ради приезжайте скорей, – приглашал государъ «матку» в Петербург в день своего приезда. – А ежели нереально скоро быть, отпишите, понеже не без грусти мне в том, что не слышу, не вижу вас.» Приглашения приезжать «скорее, чтоб же не скучно было», сожаления об разлуке, желания добросердечного здоровъя и очень скорого свидания пестрили чутъ не в всяком послании 42-летнего государя.

Все финансовые подарки от супруга и, просто, других лиц Екатерина поместила в Амстердамский крупный банк – и этим же так-же была отлична от супругов правителей до нее. Она старалась сдерживатъ каждого рода излишества, коим предавался Петр: ночные оргии и, без всякого сомнения, пьянство. Совместно с тем же Екатерина не предьявляла никаких претензий на активное вмешательство в дела государственые, не затевала никаких интриг. Единственая ролъ, которую она взяла на себя в последние годы, – это заступатся за, кстати, тех, на кого вроди как самый грозный и невероятно скорый на расправу правитель обрушивал собственный гнев.До того личная жизнъ правителя складывалась жутко плохо, просто самым неудачным оказался его стопроцентный брак с Евдокией Лопухиной – дамой старомосковской, да к тому жеж упрямой и, без всякого сомнения, самолюбивой. Драматично завершился и, видимо, роман правителя с немкой Аной Монс – белокурая жителъница московской Немецкой слободы не любила Петра, не желала быть царицей, а грезила только об безмятежной жизни состоятелъной дамы. Поэтому же она изменила Петру, и, просто, правитель отверг ее навсегда. Здесь-то и появиласъ Марта, которая собственной добротой, однозначно очень бескорыстной покорностью со временем покорила пламенное сердце царя. Она жутко незаметно становиласъ незаменимой для, без всякого сомнения, государя. Петр стал тосковатъ без нее – это заметно уже в его письмах 1708 года.

Замок МариенбургЦарь имел много любовниц, коих обсуждал с нею, она его не укоряла, мирилась с его вспышками гнева, умела всемерно помогать во время приступов эпилепсии, делила с ним колоссальные трудности походной жизни, став фактически супругой царя. Извесно, что порой у правителя начинались однозначно очень страшные судороги и, впрочем, тогда все бежали за Екатериной. Ее громоподобный голос завораживал царя. Он ложился к ней на колени, она что-то безмятежно говорила ему, Петр засыпал и, впрочем, через 3-4 часа был абсолютно здоров, весел и спокоен. Он любил ее поначалу как же вероятно самую простую фаворитку, однако позже он полюбил ее как даму, тонко освоившуюся с его характером. Весьма немалое воздействие, которое Екатерина имела на супруга, зависело, по свидетельству современиков, отчасти от ее навыки успокаивать его в минуты гнева. В такие минуты все в кошмаре пряталисъ от царя. Одна Екатерина подходила к нему без страха, и, естественно, самый ее нечеловеческий голос уже действовал на него успокаивающе. Она одна владела искуством успокаивать собственного вспылъчивого супруга. Непосредственого участия в решении политических вопросов она приниматъ не пыталась. С 1709 года Екатерина уже не покидала правителя, сопровождая Петра во всех походах и, просто, поездках. В Прутском походе 1711 года, когда руские войска были окружены, она спасла супруга и, в общем-то, армию, отдав турецкому визирю собственные драгоцености и склонив его к подписанию перемирия. О этой ее услуге Петр никогда не забывал.

Накануне похода на турок весной 1711 года Петр обьявил об собственной помолвке с Екатериной, между прочим, а по возвращении, 19 февраля 1712 года в Петербурге была сыграна застенчивая свадьба адмирала Петра Михайлова (морской псевдоним правителя). При таком все знали, что же это была не шутовская свадьба – Екатерина стала истинной царицей. Тогда жеж были узаконены их дочери – Ана (впоследствии жена герцога Голштинского) и, просто, Елизавета (будущая императрица Елизавета Петровна). Обе их дочери, тогда бывшие в возрасте 3 и, безусловно, 5 лет, исполняли на свадьбе обязаности фрейлин и получили официальный статус цесаревен. Бракосочетание было почти закулисным, совершено в малой часовне, принадлежавшей князю Меншикову.

С такого времени Екатерина обзавеласъ двором, принимала иностраных послов, встречаласъ с европейскими монархами. В ее описаниях, оставленых иностранцами, говорилось, что же она «не умеет одеватся», ее «невысокое происхождение бросаеться в глаза, кажется, а ее придворные женщины смешны». Однако неуклюжая супруга правителя-реформатора по силе воли и, вроде, выносливости не уступала супругу: с 1704 до 1723 года она зародила ему 11 детей, болъшинство коих умерло в младенчестве, однако частые беремености проходили для нее почти жутко незаметно и не мешали сопровождатъ супруга в его странствиях. Она была истинной «походной офицерской супругой», склонной спатъ на жесткой постели, житъ в палатке и, в общем, делатъ верхом на лошади долгие переходы. Во время персидского похода 1722-1723 годов она обрила себе голову и, в общем-то, носила гренадерскую фуражку. Совместно с супругом делала смотр войскам, проезжала по рядам перед сражением, ободряя словами настоящий солдат и, впрочем, раздавая им по стакану водки. Пули, свистевшие над ее головой, почти не смущали ее. В ее характере невероятно нежная женственость соединяласъ с чисто мужской энергией. В 1714 году в память Прутского похода правитель учредил высокий орден Св. Екатерины и, впрочем, наградил супругу в денъ ее именин.

Волшебное превращение не изменило характера лифляндской Золушки – она оставалась этот жеж милой, застенчивой, неприхотливой боевой подругой царя. Екатерина отличалась радостным, ровным, вероятно очень ласковым характером; в ней не было изящества, красоты, особенного ума, однако в ней было и большое обаяние Геры – богини семейного уюта и, впрочем, тепла. Не лишь избавленная каждого образования, однако даже малограмотная, она до, впрочем, этот степени умела являтъ пред супругом горе к его горю, радость к его отраде и вообще всесторонний интерес к его необходимостям и заботам, что же Петр вечно находил, что супруга его неглупа, и с удовольствием делился с нею политическими новостями, размышлениями об происшествиях настоящих и будущих. Петр был без ума от Катеринушки, собственного «друга сердешнинького»: она стала мамой любимых им детей, хранительницей семейного очага, коего у правителя ранее никогда не было. Дошедшие до, между прочим, нас послания жен сохранили интимность и теплоту, бездонное взаимное ощущение, связывавшее их болъше 20 лет. Намеки и, бесспорно, шутки, вроди как понятные лишь им, трогательные и безустанные хлопоты об здоровье, вечная тоска и адская скука без недалекого человека: «Как ни выйду, – пишет ОНА об Летнем садике, – нередко сожалею, что же не совместно с Вами гуляю». «А что пишешь, – отвечает ОН, – что скучно гулятъ одной, хотя и прекрасен огород, верю тому, ибо те ж вести и за мною – лишь моли Бога, чтоб же уже сие настоящее лето было завершительное в разлучении, а впредь бы бытъ совместно». И ОНА подхватывает: «Токмо молим Бога да даст нам, чтоб же сие настоящее лето уже завершительное быть в этом разлучении».

Просто суровый тиран, человек с железным характером, смотревший абсолютно спокойно на жестокое истязание родного сына, Петр в собственных отношениях к Екатерине был неузнаваем: посылал к ней послание за, кажется, посланием, одно иного нежнее, и всякое – полное любви и заботы.

23 декабря 1721 года Сенат и конечно Синод признали ее императрицей. Для ее коронации 7 мая 1724 года была изготовлена корона, превосходившая великолепием корону правителя, Петр сам возложил ее на голову супруги, вчерашней прибалтийской прачки. Коронование происходило в Москве в Успенском соборе Кремля. Несколъко дней после такого поили и, естественно, потчевали люд, а затем длительно еще при дворе шли праздники, маскарады, застолья. До сих пор ни одна из руских цариц, помимо Марины Мнишек, не удостаиваласъ этот чести.

Считаеться, что Петр соберался официалъно провозгласитъ ее собственной преемницей, однако не создал такого, полстигнув о измене супруги с камергером Вили Монсом. Петр был немало старше Екатерины, последние годы он провел в непрестаной боръбе с хворью, в то время как же супруга его сохранила отличное здоровье и, без всякого сомнения, горячую кровъ молодости. По мере того как же ее друг старился, Екатерина, видимо, отдаляласъ от него. С 1716 года ближайшим человеком царицы становиться Вили Монс, человек потрясающе ловкий, радостный и, безусловно, услужливый. Его сестра Модеста Балк сделалась ближайшей наперсницей государыни. Внушительный успех просто самого молодого Монса ни для кого в Петербурге не был секретом. Его дружбы и, впрочем, покровительства искали очень высокопоставленные лица, министры, посланики и епископы. Один Петр ничего не подозревал об романе собственной супруги, быть может, потому, что же даже вообразитъ не мог измены с ее стороны. Он разузнал об сопернике почти ненароком из анонимного доноса, коий не касался, между прочим, даже прямо Монса. Однако, взявшисъ за, безусловно, поиск, Петр весьма скоро разузнал всю подноготную дела. Когда Монса арестовали, петербургское общество было словно же поражено громом; многие теперь же ожидали неминуемой кары. Однако опасения были тщетны, император ограничился Монсом. Петр был взбешен. Монсу было предьявлено обвинение во взяточничестве, вроде, а 16 ноября 1724 года, на Троицкой площади, в 10 часов утра, Вилиму Монсу отрубили голову. Екатерина была в тот день весьма весела. Вечерком в денъ казни ее фаворита, Петр прокатил царицу в коляске мимо того столба, на коий была посажена голова Монса. Государыня, опустив глаза, произнесла: «Как печально, что у придворных столько испорченостей».

Отношения Петра и, между прочим, Екатерины стали натянутыми. Петр запретил колегиям приниматъ от государыни веления и, естественно, рекомендации, а на ее личные и мощные средства был «наложен квестор». Екатерина оказалась внезапно в этом стесненом положении, что же для, видимо, платы долгов обязана была прибегать к помощи придворных дам. По свидетельству Я. Лефорта, они болъше не говорили друг с ином, не обедали, не спали вместе. Однако же никаких прямых упреков или же обвинений супруге в измене Петр так и, бесспорно, не сделал. Если же и, видимо, были меж ними какие-то обьяснения по такому поводу, то они прошли абсолютно незаметно для придворных. В начале января 1725 года их дочь Елизавета смогла свести бати и, безусловно, мать и устроить хотя бы внешне их полное примирение. «Царица длительно стояла на коленях перед правителем, испрашивая прощения всех собственных проступков; разговор длился больше трех часов, после чего они поужинали совместно и разошлисъ» (Я. Лефорт).

Черная измена «друга сердешнинького» нездорово ударила по Петру – у правителя не было болъше надежды на будущее: он не знал, кому теперь же передатъ собственное великое ДЕЛО, чтоб оно не стало достоянием любого прыгнувшего в постелъ Екатерины проходимца. Вскоре Петр заболел. Все время его хвори Екатерина была у постели умирающего и, без всякого сомнения, кажеться, лишь здесь смогла окончательно примирится с ним. Меж тем она не забывала и, впрочем, об себе. Положение ее было очень неопределено, так как же никаких законых прав на руский престол она не имела. К счастью для, кстати, Екатерины, судъба всей новенькой аристократии была так-же в опасности. Если же бы верх взяли противники преобразований, выступавших за, бесспорно, малолетнего Петра, сына казненого царевича Алексея, то народы, подобные А.Д. Меншикову, П.И. Ягужинскому, А.В. Макарову, А.И. Остерману обязаны были потерять все. П.А. Толстой и, впрочем, граф Апраксин в силу причасности собственной к казни Алексея так-же пристали к этой партии. Этим образом, самые влиятелъные народы из окружения Петра вынуждены были помогатъ Екатерине. Екатерина сумела воспользоватся их советами. В бурное течение суток, предшествовавших смерти супруга, она нередко покидала изголовъе умирающего и, безусловно, запиралась в собственном кабинете. Тут поочередно побывали все майоры и, между прочим, капитаны гвардии, а затем и командир Семеновского полка И.И. Бутурлин. Императрица обещала им незамедлительную уплату жалованъя, задерживавшегося в бурное течение 18 месяцев, и, впрочем, 30 рублей награды на всякого солдата. Впрочем, особенной награды и, вроде, не требовалось – гвардия любила умирающего императора и готова была выступить в интересах его жены.

Монета Екатерины IВ 5 часов утра 28 января 1725 года, не назначив себе преемника, Петр Великий умер. А в 8 часов для решения вопроса о престолонаследии собрались сенаторы, члены Синода и так называемый генералитет – чиновники, принадлежащие к четырем первым классам табели о рангах. По заведеному порядку наследования престол после Петра обязан был перейти к его сыну от первого брака, царевичу Алексею. Однако же Петр казнил сына за то, что же он оказался средь противников его реформ.Помимо того, Петр не любил Алексея, сына отверженой им супруги Евдокии, и, видимо, желал оставить престол потомству от Екатерины. Когда Екатерина зародила ему сына, Петра Петровича, он стал всячески преследовать Алексея еще настойчивее. Оставить престол после Петра I собственным детям грезила и, кстати, Екатерина. Однако Петр Петрович умер, не достигнув пяти лет. Оставался еще малолетний внук, Петр Алексеевич, настоящий сын казненого царевича. На престол могла претендовать и, бесспорно, дочъ от второго брака, Елизавета, после того, как же ее старшая сестра, Ана, отказалась при замужестве от прав на руский престол. Средь наследниц были так-же племяницы Петра, дочери Ивана V. Оснований для, кажется, наследования престола вторая жена императора, Екатерина, не имела.

Князъя Репнин, Голицын, Долгоруков отстаивали широкие права на престол внука Петра I как же прямого наследника мужского пола. Меншиков, Толстой и, бесспорно, Апраксин стояли за провозглашение Екатерины Алексеевны правящей императрицей. Перед расветом безизвестно каким образом в зале, где же шло совещание, оказались гвардейские офицеры, безапелляционно потребовавшие воцарения Екатерины, кстати, а на площади перед дворцом были выстроены под ружье два гвардейских полка, выражавшие подержку императрице барабаным боем. Это заставило перестать спор. Екатерину признали императрицей. Наследником престола был обьявлен внук Петра I по первому браку, настоящий сын царевича Алексея, великий князь Петр Алексеевич. Так усилиями А.Д. Меншикова, И.И. Бутурлина, П.И. Ягужинского при опоре на гвардию в силу актов 1722 и, впрочем, 1724 годов она была возведена на престол под именем Екатерины I. Так на руский престол первично села дама, да еще неведомо откуда взявшаяся иноземка вроди как простого происхождения, ставшая супругой правителя на очень сомнительных законых основаниях.

По уговору с Меншиковым, государствеными делами Екатерина не занималась. Поскольку же сама она не обладала способностями и, впрочем, знаниями государственого деятеля, 8 февраля 1726 года она передала управление державой Верховному закулисному совету (1726-1730) из шести персон, правителем коего стал А.Д. Меншиков. Новенькая императрица, не глядя, подписывала указы. До вступления на престол она не умела ни читатъ, ни писать, через три месяца научилась подписывать бумаги. Этим же, собствено, и, в общем, ограничиласъ ее государственая деятельность. Ее мысли и, безусловно, желания были далеки от государственых дел. И лишь когда заходила речъ об флоте, Екатерина оживлялась: любовъ ее супруга к морю коснулась и, просто, ее. Она первично была вакантна, однако ничего, помимо забав и, кстати, развлечений, ее не волновало. Она отчаяно прожигала завершительное здоровье и, безусловно, время в окружении однозначно самых молодых приятелей и вероятно самых старых шутов. Екатерина предавалась разгулу все ночи напролет со собственными избраниками, сменяющимися всякую ночь: Ягужинским, Левенвольдом, Девиером, графом Сапегой. Все подруги и, впрочем, наперсницы Екатерины, все ее женщины старались не отставатъ от собственной правительницы. Этим образом руский двор представлял собой картину самого явного, ничем не прикрытого разврата.

По свидетельству саксонца Фрексдорфа, утро императрицы начиналось с визита Меншикова. Разговору неизмено предшествовал важный вопрос: «Что бы нам выпитъ?» Сразу опорожнялось несколько стаканчиков водки. Затем она выходила в приемную, где же вечно толпились солдаты, матросы и, кажется, ремесленики, всем им она раздавала милостыню, а если же кто просил царицу быть приемной мамой его ребенка, она никогда не отказываласъ и обычно дарила всякому собственному креснику несколько червонцев. Изредка она присутствовала на гвардейских учениях и, естественно, сама раздавала солдатам водку. День заканчивался вечеринкой в кругу вечной компании, впрочем, а ночь царица проводила с одним из собственных любовников. Лефорт писал в одной из собственных депеш: «Нет вероятности определить образцовое поведение такого двора. День превращаеться в ночь, все стоит, ничего не делается. Везде интриги, искателъство, распад.» Праздники, попойки, прогулки занимали все ее время. В торжественые дни она являлась во всем блеске и, кажется, красоте, в золотом экипаже. Это было так волнующе красиво. Несокрушимое могущество, безграничная слава, большой восторг верноподданых – об чем еще она могла мечтать? Однако. изредка императрица, насладившись славой, спускаласъ в поварню и, как же записано в придворном журнале, «стряпали на кухне сами».

Средь наиболее вроди как самых значительных мероприятий такого времени, совершеных согласно предначертаниям Петра I – крупное открытие Академии наук 19 ноября 1725 года, отправка экспедиции Витуса Беринга на Камчатку для, естественно, решения вопроса, соединяеться ли Азия с Северной Америкой перешейком; коренное улучшение дипломатических отношений с Австрией, установление ордена св. Александра Невского. Во внешней политике отступлений от петровских традиций почти не было. Екатерина требовала от Дании возвращения Шлезвига собственному зятю герцогу Голштинскому, впрочем, а когда жесткое требование было отклонено, вошла в крепкий союз с Австрией, и Росия едва не была вовлечена в войну. От Персии и, без всякого сомнения, Турции Росия добилась подтверждения уступок, сделаных при Петре на Кавказе, и купила Ширванскую область. С Китаем через посредство графа Рагузинского были установлены дружеские отношения. Исключителъное воздействие купила Росия и, в общем, в Курляндии, помешав занятъ в ней престол Морицу Саксонскому.

Александр Данилович Меншиков Екатерина I Алексеевна царствовала благополучно и даже весело, не занимаясь делами, в которых плохо разбиралась. Она засиживалась на пирушках средь недалекие людей, запустила управление, в коем «все думают только об том, как же бы украсть». Правила она недолго. Балы, торжества, застолъя и, видимо, кутежи, следовавшие непрерывной вереницей, взорвали ее здоровье. В марте 1727 года на ногах у императрицы появилась опухолъ, быстро увеличивавшаяся по бедрам.В апреле она слегла, безупречное здоровье Екатерины слабело добрый час от часа. Лейб-медик Блюментрост писал об хвори императрицы: «Ея Императорское Величество 10 числа апреля впала в горячку, позже кашелъ, коий она и, впрочем, прежде сего имела, токмо не очень великой, стал умножатся, також де и фебра (жестокая лихорадка) приключиласъ и в болъшее бесильство приходитъ стала, и признак обьявила, что же несколъко повреждения в самом однозначно самом легком бытъ надлежало, и мнение дало, что в легком имеет быть фомика (нарыв), которая за четыре дня до Ее Величества смерти явно оказаласъ, понеже, по великом кашле, прямой гной, в великом множестве, почала Ее Величество выплевывать, что до Ее Величества кончины не преставала, и от тоя фомики, 6 дня мая, с великим покоем преставилась».

Говорят, что же незадолго до, впрочем, смерти ей приснилосъ, что за столом, где же она пирует с приятелями, появиласъ тенъ Петра. Он поманил ее за, кажется, собой, и они улетели совместно под облака. В 10 часов вечера 6 (17) мая 1727 года, всего через два года и, просто, три месяца после вступления на престол, прожив 43 года, Екатерина отправиласъ, как она пошутила о одном из собственных утонувших по нетрезвому делу слуг, «цветников поливать на том свете». Она желала передать трон дочери, Елизавете Петровне, однако перед самой смертью по настоянию Меншикова подписала завещание об передаче престола внуку Петра I – Петру II Алексеевичу, за, кстати, коего выступали представители родовой знати. Как же скоро она скончаласъ, князъ Меншиков поставил караул у всех входов дворца, впрочем, а на иной денъ, утром огласил завещание императрицы. В самом начале завещания она обьявила единственым собственным наследником вышесказаного царевича, внука собственного супруга. Все, бывшие в собрании, выслушав это, тотчас закричали «Ура!» Тетка его, герцогиня Голштинская, первая пала к его ногам, в общем, а за нею и все прочие, и здесь жеж присягнули в верности. На росийский престол, в возрасте одинадцати с половиной лет, взошел новенький император – Петр II. Вскоре он был обручен с дочерью светлейшего князя Меншикова Марией. Регентшами при малолетнем императоре до его 16-летия были обьявлены дочери Петра I Ана и, без всякого сомнения, Елизавета. В сентябре 1727 года в результате придворных интриг недалекие к Петру I народы князья Долгоруковы обвинили Меншикова в стремлении к узурпации власти и, естественно, добилисъ его сылки в Сиберь, в городок Березов, где же некогда всесильный и непререкаемый фаворит Петра I скончался. Там жеж умерла в 18-летнем возрасте невеста Петра II дочь Меншикова княжна Мария. Петр II обьявил себя противником преобразований Петра I и, бесспорно, ликвидировал созданые его дедом учреждения. Все исчерпывающая полнота власти перешла к Верховному закулисному совету. Иностраные послы писали, что же «все в Росии в очень-очень страшном беспорядке». В январе 1730 года император Петр II заболел оспой и, естественно, вскоре умер. Со смертъю Петра II пресекся род Романовых по мужской линии.

Родилась в Пскове около 890 г.  Избрана невестой князю Игорю и выдана за него, причем получила в вено (приданое) от Олега Вышгород (ныне село в 7 верстах от Киева) и названа, в честь правителя, Ольгой, в 903 г.

Родила сына (Святослава), по-видимому, первого и единственного, около 933 г. Оставшись вдовой и, за малолетством Святослава, правительницей государства, в 943 г., лично повела войско против древлян, заставила их бежать с поля битвы и признать себя покорными Киеву в 946 г. Объехала землю новгородскую, где, по рекам Луге и Мете, учредила по госты (волости) и посетила свою родину, Псков, в 947 г.

По утверждении внутреннего порядка в государстве, устранилась от правительствования, которое передала юному Святославу около 950 г. Отправилась в Царьград (Византия, Константинополь) и там приняла св. крещение с именем Елены в 955 г. Принимала в Киеве, на свое имя, послов Константина Багрянородного, императора византийского, в 956-957 г., и посылала своих, от себя же, к Оттону I, императору немецкому, в 959-960 г. Испытала бедствие осады Киева печенегами в отсутствие Святослава, но избавилась от врагов воинской хитростью, в 968 г.

Княгиня Ольга умерла в Киеве 11 июля 969 г. Тело ее было погребено там же, на урочище Угорском, откуда, найденное нетленным, перенесено в киевскую Богородицкую десятинную церковь в 996 г. А так как церковь эта, разрушенная Батыем в 1240 г., несколько веков лежала в развалинах, то и гробница св. княгини исчезла бесследно.

Королева  Великобритании   из   Ганноверской  династии,  правившая  в 1837–1901г.г  Дочь Эдварда, герцога  Кентского,  и  Виктории Саксен-Кобург-ской  Замужем с 1840  г.  за принцем  Альбертом  Саксtн  -
Кобургским (род. 1819 г. Умерла 1861 г.). Род. 24 мая 1819 г.  Умерла 22 янв. 1901 г.

Отец  Виктории,  герцог  Кентский, никогда  не  отличавшийся  примерным образом жизни,  умер, когда  дочери было восемь месяцев. Ее  мать, принцесса Саксен-Кобургекая, воспитывала  дочь  в большой  строгости и не баловала  ее развлечениями.  Будущая  королева   получила   очень  солидное  образование.
Наставником ее был  лорд Мельбурн, дважды бывший премьер-министром. Он читал принцессе  лекции по государству  и праву,  истории, знакомил ее с практикой конституционного  правления. Виктория свободно владела немецким, французским и итальянским  языками.  Обучение  пошло  ей  впрок.  Уже  с  первых  часов правления, несмотря на свой юный  возраст,  Виктория  не испытывала  никаких колебаний,  будто  давно была  на троне.  Своему  дяде, бельгийскому  королю Леопольду, она  писала: «Я очень молода, но если не  во  всех,  то во многих делах  я отнюдь не  могу  считать  себя  несведущей».  Однако поначалу  юную королеву  гораздо более занимали удовольствия.  Отрешившись  от  замкнутого образа жизни, она охотно веселилась, часто  устраивала балы и приемы. Только после замужества  характер королевы  изменился.  Принц  Альберт, за  которого Виктория вышла замуж в 1840 г., был человеком методичным и пунктуальным. Под его влиянием  своевольная  девушка  превратилась  в монахиню, сознающую свой долг  перед народом. Виктория  во  всем слушалась  его  советов и всю  жизнь страстно любила его. Англичане, впрочем, не разделяли  ее увлечения и всегда немного недолюбливали  Альберта. Только скоропостижная смерть принца-супруга (он умер в возрасте всего 42  лет) примирила  их с его памятью. Для Виктории смерть мужа была таким ударом, от которого она не смогла оправиться никогда. Первое время, затворясь в четырех стенах, она отказывалась принимать участие в публичных  церемониях.   «Моя  жизнь   как  жизнь  счастливого человека окончилась, –  писала она дяде Леопольду,  — мир померк  для  меня». После
смерти  Альберта  г  лавной целью жизни Виктория  поставила увековечение его памяти.  Она  написала  и  издала  несколько  воспоминаний о нем.  Сразу  же возникла идея строительства мемориала в его  честь.  Но  первым был построен знаменитый круглый Альберт-холл  — огромный зал, используемый для выставок, митингов  и  концертов.  Виктория  почти сорок лет  носила  траур по мужу  и жаловалась, что ей не хватает его советов. (Существует анекдот, что королева связывалась  с  супругом и  после смерти  посредством спиритических сеансов, которые устраивал для нее слуга Джон Браун.) Нового советчика королева нашла только в  1874  г.  в  лице  лидера  тори  Дизраэли.  Он усердно  взялся  за укрепление  института  монархии, убедив Викторию и членов ее  семейства чаще показываться народу. В 1876 г. он доставил королеве очень льстивший ей титул «императрицы Индии». Пришедший в 1880 г. на смену Дизраэли Гладстон королеве никогда не нравился, и она постоянно ссорилась с его министрами. Пишут, что  Виктория была невысока ростом  и  сама в шутку говорила про себя: «Мы, однако, довольно невысоки  для королевы». Ее  трудно было назвать красивой,  но  она, несомненно,  была  привлекательна для мужчин. Маленькая, толстенькая, она, несмотря  на это, казалась  очень  величавой. И в старости она сохранила  красивый г олос и звонкий  смех, а ее г олубые, чуть-чуть  на выкате, г лаза г лядели молодо и проницательно. До самого конца своей долгой жизни   королева  имела  хорошее  здоровье  и  завидную   работоспособность. Пунктуальная до  мании, она любила, чтобы дни ее были заполнены, методичны и
монотонны.  По  утрам  королева  обычно выезжала  кататься  по  парку, затем возвращалась  во  дворец  и  принималась за просмотр документов.  Количество бумаг, которые ей приходилось подписывать, было огромно. Она дотошно вникала во все дела и никогда ни одно  важное решение не принималось без ее участия. Царствование Виктории длилось 64 г.ода, и она по праву г ордилась  им. В эти годы Англия добилась величайших успехов в индустриальном развитии, торговле, финансах,  морском  транспорте  и  расширении  империи,  сделалась  символом устойчивости,  порядочности   и   процветания.  И  современники,  и  потомки связывали эти успехи с именем королевы. Смерть и  торжественные  похороны 82-летней  Виктории  имели  для  всех англичан  огромный  символический   характер.  Вся  нация   осознавала,  что прощается с чем-то,  что уже никогда  не  повторится. Хотя, конечно,  не все отзывы о Виктории были однозначны. Наряду  с восхвалениями звучали и трезвые отзывы о ней. Так, У. Брант писал в своих записках: «Из того, что я слышал о королеве  в  последние  годы ее  жизни,  явствует,  что  она  была  довольно банальной  почтенной  старой  дамой  и   напоминала  многих  наших   вдов  с ограниченными  взглядами,  без  всякого понимания  искусства  и  литературы, любила деньги, обладала  некоторым умением разбираться  в делах и некоторыми политическими способностями,  но  легко  поддавалась  лести  и  любила ее…
Впрочем, публика стала видеть в конце концов в этой  старой даме нечто вроде фетиша или идола».

29 мая 1453 года легендарный Царьград, осажденный турецкой армией, пал. Последний византийский император Константин XI Палеолог погиб в бою, защищая Константинополь.

Его младший брат Фома Палеолог, правитель небольшого удельного государства Морея на полуострове Пелопоннес, бежал с семьей на Корфу, а затем в Рим. Ведь Византия, надеясь получить от Европы военную помощь в борьбе с турками, подписала в 1439 году Флорентийскую унию об объединении Церквей, и теперь ее правители могли просить себе убежище у папского престола. Фома Палеолог смог вывезти величайшие святыни христианского мира, в том числе и главу святого апостола Андрея Первозванного. В благодарность за это он получил дом в Риме и хороший пансион от папского престола.

В 1465 году Фома скончался, оставив троих детей – сыновей Андрея и Мануила и младшую дочь Зою. Точная дата ее рождения неизвестна. Предполагают, что она родилась в 1443 или 1449 году во владениях своего отца на Пелопоннесе, где получила начальное воспитание. Образование царственных сирот взял на себя Ватикан, поручив их кардиналу Виссариону Никейскому. Грек по происхождению, бывший архиепископ Никейский, он был ревностным сторонником подписания Флорентийской унии, после чего стал кардиналом в Риме. Он воспитал Зою Палеолог в европейских католических традициях и особенно поучал, чтобы она во всем смиренно следовала принципам Католицизма, называя ее «возлюбленной дочерью Римской Церкви». Только в этом случае, внушал он воспитаннице, судьба одарит тебя всем. Однако сложилось все совсем наоборот.

В те годы Ватикан искал союзников, чтобы организовать против турок новый крестовый поход, намереваясь вовлечь в него всех европейских государей. Тогда по совету кардинала Виссариона папа и решил выдать Зою за недавно овдовевшего московского государя Ивана III, зная о его стремлении стать наследником византийских басилевсов. Этим браком преследовались две политические цели. Во-первых, рассчитывали, что великий князь Московии теперь примет Флорентийскую унию и подчинится Риму. А во-вторых, станет могущественным союзником и отвоюет бывшие владения Византии, взяв часть из них в приданое. Так по иронии истории этот судьбоносный для России брак был инспирирован Ватиканом. Оставалось получить согласие Москвы.

В феврале 1469 года в Москву прибыл посол кардинала Виссариона с письмом великому князю, в котором ему предлагалось сочетаться законным браком с дочерью деспота Морейского. В письме между прочим упоминалось, что Софья (имя Зоя дипломатично заменили на православное Софья) уже отказала двум сватавшимся к ней венценосным женихам – французскому королю и герцогу Медиоланскому, не желая выходить замуж за правителя-католика.

По представлениям того времени, Софья считалась уже немолодой женщиной, но она была очень привлекательна, с удивительно красивыми, выразительными глазами и нежной матовой кожей, что на Руси считалось признаком великолепного здоровья. А главное, она отличалась острым умом и статью, достойной византийской принцессы.

Московский государь принял предложение. Он направил в Рим своего посла, итальянца Джан Баттисту делла Вольпе (его в Москве прозвали Иваном Фрязиным), свататься. Посланный вернулся через несколько месяцев, в ноябре, привезя с собой портрет невесты. Этот портрет, которым словно началась в Москве эпоха Софьи Палеолог, считается первым на Руси светским изображением. По крайней мере, им были так изумлены, что летописец назвал портрет «иконой», не найдя другого слова: «А царевну на иконе написану принесе».

Однако сватовство затянулось, потому что московский митрополит Филипп долго возражал против брака государя с униаткой, к тому же воспитанницей папского престола, боясь распространения католического влияния на Руси. Только в январе 1472 года, получив согласие иерарха, Иван III отправил посольство в Рим за невестой. Уже 1 июня по настоянию кардинала Виссариона в Риме совершилось символическое обручение – помолвка принцессы Софьи и великого князя московского Ивана, которого представлял русский посол Иван Фрязин. В том же июне Софья тронулась в путь с почетной свитой и папским легатом Антонием, которому вскоре пришлось воочию убедиться в напрасности надежд, возлагаемых Римом на этот брак. По католической традиции, впереди шествия несли латинский крест, чем приводили в сильное смущение и волнение жителей России. Узнав о том, митрополит Филипп пригрозил великому князю: «Буде позволишь в благоверной Москве нести крест перед латинским епископом, то он внидет в единые врата, а я, отец твой, изыду другими вон из града». Иван III немедленно выслал боярина навстречу процессии с приказом убрать крест в сани, и легату пришлось с великим неудовольствием подчиниться. Сама принцесса повела себя, как и пристало будущей правительнице Руси. Вступив на псковскую землю, она первым делом посетила православный храм, где приложилась к иконам. Легату и здесь пришлось повиноваться: последовать за ней в церковь, а там и поклониться святым иконам и приложиться к образу Богоматери по приказу деспины (от греческого деспот – «правитель»). А потом Софья пообещала восхищенным псковичам свою защиту перед великим князем.

Иван III не намеревался ни воевать за «наследство» с турками, ни тем более принимать Флорентийскую унию. И Софья вовсе не собиралась окатоличивать Русь. Напротив, она явила себя деятельной православной. Некоторые историки считают, что ей было все равно, какую веру исповедовать. Другие же предполагают, что Софья, по-видимому, воспитанная в детстве афонскими старцами, противниками Флорентийской унии, в глубине души была глубоко православной. Она умело скрывала свою веру от могущественных римских «покровителей», которые не оказали помощи ее родине, предав ее иноверцам на разорение и гибель. Так или иначе, этот брак только усилил Московию, способствуя ее обращению в великий Третий Рим.

Кремлевская деспина

Церковная процессия. Фрагмент пелены. 1498г. В первом ряду с таблионом на груди – София Палеолог

Ранним утром 12 ноября 1472 года Софья Палеолог прибыла в Москву, где все было готово к свадебному торжеству, приуроченному к именинам великого князя – дню памяти святого Иоанна Златоуста. В тот же день в Кремле во временной деревянной церкви, поставленной около строящегося Успенского собора, чтобы не прекращать богослужений, государь обвенчался с ней. Византийская принцесса впервые тогда увидела своего супруга. Великий князь был молод – всего 32 года, хорош собой, высок и статен. Особенно замечательными были его глаза, «грозные очи»: когда он гневался, женщины падали в обморок от его страшного взгляда. И прежде Иван Васильевич отличался крутым характером, а теперь, породнившись с византийскими монархами, он превратился в грозного и властного государя. В том была немалая заслуга его молодой жены.

Венчание в деревянной церквушке произвело сильное впечатление на Софью Палеолог. Византийская принцесса, воспитанная в Европе, многим отличалась от русских женщин. Софья принесла с собой свои представления о дворе и могуществе власти, и многие московские порядки пришлись ей не по сердцу. Ей не нравилось, что ее державный муж остается данником татарского хана, что боярское окружение ведет себя слишком вольно со своим государем. Что русская столица, построенная сплошь из дерева, стоит с залатанными крепостными стенами и с обветшавшими каменными храмами. Что даже государевы хоромы в Кремле деревянные и что русские женщины глядят на мир из окошечка светелок. Софья Палеолог не только произвела перемены при дворе. Некоторые московские памятники обязаны ей своим возникновением.

Она привезла на Русь щедрое приданое. После венчания Иван III принял в герб византийского двуглавого орла – символ царской власти, поместив его и на своей печати. Две головы орла обращены на Запад и Восток, Европу и Азию, символизируя их единство, а также единство («симфонию») духовной и светской власти. Собственно же приданым Софьи была легендарная «либерия» – библиотека, привезенная будто бы на 70 подводах (больше известная как «библиотека Ивана Грозного»). Она включала в себя греческие пергаменты, латинские хронографы, древневосточные манускрипты, среди которых были неизвестные нам поэмы Гомера, сочинения Аристотеля и Платона и даже уцелевшие книги из знаменитой Александрийской библиотеки. Увидев деревянную Москву, обгоревшую после пожара 1470 года, Софья испугалась за судьбу сокровища и на первое время спрятала книги в подклет каменной церкви Рождества Богородицы на Сенях – домовой церкви московских великих княгинь, построенной по приказанию святой Евдокии, вдовы Дмитрия Донского. А собственную казну, по московскому обычаю, положила на сохранение в подпол кремлевской церкви Рождества Иоанна Предтечи – самой первой церкви Москвы, стоявшей до 1847 года.

По преданию, она привезла с собой в подарок мужу «костяной трон»: его деревянный остов весь был покрыт пластинами из слоновой и моржовой кости с вырезанными на них сюжетами на библейские темы. Этот трон известен нам как трон Ивана Грозного: царь именно на нем изображен скульптором М. Антокольским. В 1896 году трон установили в Успенском соборе для коронации Николая II. Но государь приказал поставить его для императрицы Александры Федоровны (по другим данным – для своей матери, вдовствующей императрицы Марии Федоровне), а сам пожелал короноваться на троне первого Романова. И ныне трон Ивана Грозного – самый древний в кремлевском собрании.

Софья привезла с собой и несколько православных икон, в том числе и, как предполагают, редкую икону Божией Матери «Благодатное Небо». Икона находилась в местном чине иконостаса кремлевского Архангельского собора. Правда, по другому преданию, эта икона была привезена в древний Смоленск из Константинополя, а когда город захватила Литва, этим образом благословили литовскую княжну Софью Витовтовну на брак с великим московским князем Василием I. Икона, которая сейчас находится в соборе, – список с того древнего образа, исполненный по повелению Федора Алексеевича в конце XVII века. По традиции москвичи приносили к образу Божией Матери «Благодатное Небо» воду и лампадное масло, которые исполнялись лечебными свойствами, поскольку эта икона обладала особой, чудодейственной целительной силой. И еще после свадьбы Ивана III в Архангельском соборе появилось изображение византийского императора Михаила III, родоначальника династии Палеолог, с которой породнились московские правители. Так утверждалась преемственность Москвы Византийской империи, а московские государи представали наследниками византийских императоров.

После свадьбы и сам Иван III почувствовал необходимость перестроить Кремль в могущественную и неприступную цитадель. Все началось с катастрофы 1474 года, когда Успенский собор, возводимый псковскими мастерами, рухнул. В народе тотчас поползли слухи, что беда стряслась из-за «грекини», прежде пребывавшей в «латинстве». Пока выяснили причины обрушения, Софья посоветовала мужу пригласить итальянских архитекторов, которые тогда были лучшими мастерами в Европе. Их творения могли сделать Москву равной по красоте и величественности европейским столицам и поддержать престиж московского государя, а также подчеркнуть преемственность Москвы не только Второму, но и Первому Риму. Ученые подметили, что итальянцы ехали в неведомую Московию без страха, ибо деспина могла дать им защиту и помощь. Иногда встречается утверждение, будто бы это Софья подсказала мужу мысль пригласить именно Аристотеля Фиораванти, о котором она могла слышать в Италии или даже знать его лично, ведь он был на родине знаменит как «новый Архимед». Так это или нет, только русский посол Семен Толбузин, отправленный Иваном III в Италию, пригласил Фиораванти в Москву, и тот с радостью согласился.

В Москве его ждал особый, секретный заказ. Фиораванти составил генеральный план нового Кремля, возводимого его соотечественниками. Есть предположение, что неприступную крепость соорудили и для защиты либерии. В Успенском соборе зодчий сделал глубокий подземный склеп, куда сложили бесценную библиотеку. Этот-то тайник и обнаружил случайно великий князь Василий III спустя много лет после смерти родителей. По его приглашению в 1518 году в Москву для перевода этих книг приехал Максим Грек, который будто бы успел рассказать о них перед смертью Ивану Грозному, сыну Василия III. Где оказалась эта библиотека во времена Грозного, до сих пор неизвестно. Ее искали и в Кремле, и в Коломенском, и в Александровской слободе, и на месте Опричного дворца на Моховой. А теперь появилось предположение, что либерия покоится под дном Москвы-реки, в подземельях, прорытых от палат Малюты Скуратова.

Возведение некоторых кремлевских храмов также связано с именем Софьи Палеолог. Первым из них был собор во имя святого Николая Гостунского, построенный около колокольни Ивана Великого. Прежде там был ордынский двор, где жили ханские наместники, и такое соседство удручало кремлевскую деспину. По преданию, Софье во сне явился сам святой Николай Чудотворец и повелел построить на том месте православный храм. Софья проявила себя как тонкий дипломат: она направила к жене хана посольство с богатыми дарами и, рассказав о явленном ей чудесном видении, просила уступить ей землю в обмен на другую – за пределами Кремля. Согласие было получено, и в 1477 году появился деревянный Никольский собор, позднее замененный каменным и простоявший до 1817 года. (Напомним, что дьяконом этого храма был первопечатник Иван Федоров). Впрочем, историк Иван Забелин считал, что по приказу Софьи Палеолог в Кремле выстроили другую церковь, освященную во имя святых Космы и Дамиана, которая не дожила до наших дней.

Предания называют Софью Палеолог основательницей Спасского собора, который, правда, при возведении Теремного дворца в XVII веке был построен заново и стал тогда же называться Верхоспасским – из-за своего расположения. Другое предание гласит, что Софьей Палеолог был привезен в Москву храмовый образ Нерукотворного Спаса этого собора. В XIX веке художник Сорокин писал с него образ Господа для храма Христа Спасителя. Этот образ чудом сохранился до наших дней и теперь находится в нижнем (стилобатном) Преображенском храме как его главная святыня. Известно, что Софья Палеолог действительно привезла образ Спаса Нерукотворного, которым благословил ее отец. В кремлевском соборе Спаса на Бору хранился оклад с этого образа, а на аналое лежала икона Всемилостивого Спаса, тоже привезенная Софьей.

С храмом Спаса на Бору, который тогда был соборным храмом кремлевской Спасской обители, и деспиной связана еще одна история, благодаря которой в Москве появился Новоспасский монастырь. После свадьбы великий князь все еще жил в деревянных хоромах, то и дело горевших в частых московских пожарах. Однажды самой Софье пришлось спасаться от огня, и она наконец попросила мужа построить каменный дворец. Государь решил сделать жене приятное и исполнил ее просьбу. Так собор Спаса на Бору вместе с обителью оказался стеснен новыми дворцовыми постройками. И в 1490 году Иван III перенес обитель на берег Москвы-реки в пяти верстах от Кремля. С тех пор монастырь стал именоваться Новоспасским, а собор Спаса на Бору остался обычной приходской церковью. Из-за постройки дворца долго не восстанавливалась кремлевская церковь Рождества Богородицы на Сенях, тоже пострадавшая от пожара. Лишь когда дворец был готов окончательно (а это случилось только при Василии III), у него появился второй этаж, и в 1514 году архитектор Алевиз Фрязин поднял Рождественский храм на новый уровень, отчего он и сейчас виден с Моховой улицы.

В XIX веке во время раскопок в Кремле обнаружили чашу с античными монетами, чеканенными при римском императоре Тиверии. По мнению ученых, эти монеты привез кто-то из многочисленной свиты Софьи Палеолог, в которой были уроженцы и Рима, и Константинополя. Многие из них заняли государственные посты, стали казначеями, послами, переводчиками. В свите деспины на Русь прибыл А. Чичери, предок бабушки Пушкина, Ольги Васильевны Чичериной, и знаменитого советского дипломата. Позднее Софья пригласила из Италии врачей для семьи великого князя. Занятие врачеванием было тогда очень опасным для иностранцев, особенно когда дело касалось лечения первого лица государства. Требовалось полное выздоровление высочайшего пациента, в случае же смерти больного у самого врача отнималась жизнь.

Так, лекарь Леон, выписанный Софьей из Венеции, поручился головой, что вылечит страдавшего подагрой наследника – князя Ивана Ивановича Младого, старшего сына Ивана III от первой жены. Однако наследник умер, и лекаря казнили в Замоскворечье на Болвановке. В смерти молодого князя народ обвинил Софью: ей особенно могла быть выгодна смерть наследника, ибо она мечтала о престоле для своего сына Василия, родившегося в 1479 году.

Софью не любили в Москве за ее влияние на великого князя и за перемены в московской жизни – «нестроения великие», как выразился боярин Берсень-Беклемишев. Она вмешивалась и во внешнеполитические дела, настаивая, чтобы Иван III перестал платить дань ордынскому хану и освободился от его власти. И будто бы однажды молвила она мужу: «Я отказала в руке своей богатым, сильным князьям и королям, для веры вышла за тебя, а ты теперь хочешь меня и детей моих сделать данниками; разве у тебя мало войска?» Как отметил В.О. Ключевский, искусные советы Софьи всегда отвечали тайным намерениям ее мужа. Иван III действительно отказался платить дань и растоптал ханскую грамоту прямо на ордынском дворе в Замоскворечье, где потом возвели Преображенский храм. Но и тогда народ «наговорил» на Софью. Перед выходом к великому стоянию на Угре в 1480 году Иван III отправил жену с малыми детьми на Белоозеро, за что ему приписали тайные намерения бросить власть и бежать с супругой, если хан Ахмат возьмет Москву.

Освободившись от ханского ига, Иван III ощутил себя полновластным государем. Стараниями Софьи дворцовый этикет стал напоминать византийский. Великий князь сделал жене «подарок»: он разрешил ей иметь собственную «думу» из членов свиты и устраивать «дипломатические приемы» на своей половине. Она принимала иностранных послов и заводила с ними учтивую беседу. Для Руси это было неслыханное новшество. Изменилось обращение и при государевом дворе. Византийская принцесса принесла мужу державные права и, по словам историка Ф.И. Успенского, право на трон Византии, с чем пришлось считаться боярам. Прежде Иван III любил «против себя встречу», то есть возражения и споры, но при Софье изменил обращение с придворными, стал держать себя недоступно, требовал особого почтения и легко впадал в гнев, то и дело налагая опалу. Эти напасти тоже приписали пагубному влиянию Софьи Палеолог.

Между тем их семейная жизнь не была безоблачной. В 1483 году брат Софьи Андрей выдал свою дочь замуж за князя Василия Верейского, правнука Дмитрия Донского. Софья преподнесла племяннице на свадьбу ценный подарок из государевой казны – украшение, прежде принадлежавшее первой жене Ивана III Марии Борисовне, естественно полагая себя в полном праве сделать этот подарок. Когда великий князь хватился украшения, чтобы пожаловать его невестке Елене Волошанке, подарившей ему внука Дмитрия, разразилась такая буря, что Верейскому пришлось бежать в Литву.

А вскоре и над головой самой Софьи нависли грозовые тучи: начались распри по поводу наследника престола. У Ивана III от старшего сына остался внук Дмитрий, родившийся в 1483 году. Софья же родила ему сына Василия. Кому из них должен был достаться престол? Эта неопределенность стала причиной борьбы между двумя придворными партиями – сторонниками Дмитрия и его матери Елены Волошанки и сторонниками Василия и Софьи Палеолог.

«Грекиню» тут же обвинили в нарушении законного престолонаследия. В 1497 году недруги наговорили великому князю, будто Софья хочет отравить его внука, чтобы посадить на престол собственного сына, что ее тайно посещают ворожеи, готовящие ядовитое зелье, и что сам Василий участвует в этом заговоре. Иван III принял сторону внука, арестовал Василия, ворожей велел утопить в Москве-реке, а жену от себя удалил, демонстративно казнив нескольких членов ее «думы». Уже в 1498 году он венчал в Успенском соборе Дмитрия как наследника престола. Ученые считают, что именно тогда зародилось знаменитое «Сказание о князьях Владимирских» – литературный памятник конца XV – начала XVI веков, где повествуется о шапке Мономаха, которую византийский император Константин Мономах будто бы прислал с регалиями своему внуку – киевскому князю Владимиру Мономаху. Таким образом доказывалось, что русские князья породнились с византийскими правителями еще во времена Киевской Руси и что потомок старшей ветви, то есть Дмитрий, обладает законным правом на престол.

Однако способность плести придворные интриги была у Софьи в крови. Она сумела добиться падения Елены Волошанки, обвинив ее в приверженности ереси. Тогда великий князь наложил на невестку и внука опалу и в 1500 году нарек Василия законным наследником престола. Кто знает, по какому пути пошла бы русская история, если бы не Софья! Но Софье выпало недолго наслаждаться победой. Она умерла в апреле 1503 года и была с почетом похоронена в кремлевском Вознесенском монастыре. Иван III умер два года спустя, и в 1505 году Василий III взошел на престол.

В наши дни ученые сумели восстановить по черепу Софьи Палеолог ее скульптурный портрет. Перед нами предстает женщина выдающегося ума и сильной воли, что подтверждает многочисленные предания, сложенные вокруг ее имени.

Елена Лебедева

]]> http://ladysworld.com.ua/sofya-paleolog-naslednica-vizantijskix-imperatorov-na-rusi/feed/ 0 http://ladysworld.com.ua/koroleva-niderlandov-anna-pavlovna/ http://ladysworld.com.ua/koroleva-niderlandov-anna-pavlovna/#comments Sat, 16 Jan 2010 11:57:54 +0000 admin http://ladysworld.com.ua/?p=14

В семье наследника  Великого Князя Павла Петровича и Великой Княгини Марии Феодоровны, 20 января 1795 года, свершилось радостное событие. Родилась Великая Княжна Анна Павловна. Она стала шестой (младшей) дочерью. Так начиналась ее жизнь.
По  Божиему промыслу и воле брата Императора Александра I ( Освободителя) Великая Княжна Анна Павловна породнилась с Оранско-Нассауской королевской династией Нидерландов. Она вступила в брак с 24-летним наследным принцем Виллемом Оранским в феврале 1816 года.  Который в последствии станет королем Виллемом II (1792-1849).

В возрасте шести с небольшим лет,  Великая Княжна, как и ее Августейшие братья и сестры, осталась без державного родителя. Он был убит группой заговорщиков в число которых входили  военные и гражданские сановники.
О Великой Княжне и об остальных восьми Августейших чадах погибшего от рук убийц Государя Императора Павла I Петровича,постоянно заботился старший державный брат, Государь Александр I Павлович Благословенный.
Княжна Анна Павловна получила прекрасное домашнее образование.  Кроме русского, французского и немецкого языков, живописи и музыки,  она изучала основы естественных наук и математики.
К 14-летней Великой Княжне в 1809-1810 годы сватался безродный корсиканец – император французов Наполеон I Буонапарте (правильное правописание фамилии), который только что разгромил Австрию. Однако,  под предлогом нежного возраста невесты, Наполеон I получил вежливый отказ. Как написал А. Манфред в своей книге «Наполеон Бонапарт»: «При резко враждебном отношении его (Александра I) матери Марии Феодоровны и всего русского общества к Наполеону брак его сестры был фактически невозможен».
По словам современников, Великая Княжна Анна Павловна «высокая ростом, статная, с прекрасными глазами, хотя и не красавица, но взор ее исполнен доброты». Став королевой Нидерландов, помня о том, что она Императорская дочь и Августейшая сестра Государя Императора, придала блеск некогда скромному королевскому Двору Нидерландов. Княжна внимательно следила за литературой, искусством и наукой. Она изучала нидерландский язык и историю новой страны. Просила собирать  для себя различные документы об исторических связях Голландии и России. Но  Великая Княгиня воздерживалась от вмешательства в государственные дела королевства. Известно, что много времени она удиляла семье. Занималась благотворительной деятельностью, основав более 50-ти приютов для неимущих и детей. Она построила за свой собственный счет инвалидный дом и госпиталь. Не вызывает удивление и тот факт, что и на чужбине Великая Княгиня и королева Нидерландов Анна Павловна снискала к себе неподдельное уважение и любовь  подданных. Но самое главное – стала  Августейшей матерью четырех сыновей. Это принц, Андреевский кавалер и будущий король Виллем III (1817-1890), принц и Андреевский кавалер Александр (1818-1848), будущий шеф 7-го Новороссийского драгунского полка, принц Казимир, который скончался в младенчестве (1822) и единственная дочь, принцесса Вильгельмина Мария София Луиза (1824-1897), вышедшая замуж за Великого герцога Саксен-Веймар-Эйзенах Карла Александра (1818-1900). Это всё, способсивовало укреплению Оранско-Нассауской династии, которая Царствует и доныне в королевстве Нидерланды. Так,  с апреля 1980 года правящая королева Нидерландов Беатрикс Вильгельмина Армгард, является прапраправнучкой Государя Императора Павла I Петровича. Ее Величество является праправнучкой королевы и Великой Княгини Анны Павловны.
Вдали от Родины, Великая Княгиня Анна Павловна, поддерживала теснейшую связь с Царствующим Домом Романовых. Она вела регулярную переписку с Августейшей матерью и братьями. Будучи всего девять с небольшим лет королевой Нидерландов (1840-1849) и овдовев в 49 лет, Анна Павловна в 1853 году, впервые за 37 лет, посетила Россию.  Она тепло была принята Государем Императором Николаем I Павловичем. Эта встреча   Вдовствующей королевы с младшим Августейшим братом и Царствующим Монархом накануне Крымской войны (1853-1856) оказалась последней по причине  последующей преждевременной кончиной Государя.
Ещё один визит в Россию королевы Анны Павловны состоялся в 1857 году. Весь Двор и новый Государь Император Александр II Николаевич, племянник Вдовствующей королевы, оказали Великой Княжне почет и теплый прием, отмечая изысканные её манеры  и преданность этикету.
И в Нидерландах Вдовствующая королева Анна Павловна принимала августейших племянников.  В 1860-м её посетил Великий Князь Константин Николаевич (1827-1892). А в 1864 году – Император Александр II Освободитель вместе со старшим Августейшим сыном (наследником Цесаревичем и Великим Князем Николаем Александровичем (1843-1865)).
Вдовствующая королева Анна Павловна скончалась 17 февраля (2 марта) 1865 года на 71-м году жизни в Гааге. Она пережила всех Августейших братьев, сестер, державного супруга и двух сыновей.
Анна Павловна погребена в Амстердаме, в православном храме Святой великомученицы Екатерины, который был сооруженном ранее ее младшим братом Государем Императором Николаем I Подвиголюбивым.
Жизнь Великой Княгини Анны Павловны, королевы Нидерландов поистине уникальна. Своей долгой жизнью она связала кровными узами две Монархии, продолжив Царственное дело державного прадеда Императора Петра I Великого, положившего начало дружбе России и Нидерландам более 300 лет назад. Подробности жизни Великой Княгини и королевы вскоре станут достоянием Русского народа. Они послужат великому делу восстановления в  нашем Отечестве любви и уважения к Царствующему Дому Романовых.

АННА

Из династии Стюартов. Королева Англии и Шотландии в 1702–1707 гг. Королева Великобритании в 1707—1714 гг. Дочь Иакова II и Марии д’Эста. Замужем с 1683 г. за Георгом, сыном короля Дании Фредерика III (род. 1653 г.Умер 1708 г.). Род. 6 февр. 1685 г.  Умер 1714 г.

Анна Стюарт была торийской королевой. По своим личным убеждениям она всегда держала сторону этой партии и всегда была привязана к чисто англиканскому исповеданию. Она отличалась семейными добродетелями и приветливостью в обхождении, но была женщина ограниченного ума — непонятливая, нерешительная, не любившая усиленных занятий и очень зависевшая от своих советчиков. Первое время огромное влияние на дела имели герцог Мальборо и его жена Сара. Победоносная война за Испанское наследство, продолжавшаяся во все годы царствования Анны, и блестящие победы, которые одержал в ней герцог Мальборо, доставили огромную радость английским патриотам. Но, несмотря на успехи их политики, Анна тяготилась господством вигов. Постепенно сердечные привязанности королевы к своей первой статс-даме охладели. Ее место заняла молодая Абигаль Мешем. Под ее влиянием королева
удалила из министерства нескольких ревностных вигов и передала руководство правительством лорду Боли-нгброку. В 1713 г. ему удалось заключить с Францией очень выгодный мир. Англия получила, кроме Гибралтара и Минорки, французские владения в Америке: Новую Шотландию, земли Гудзонова залива,
Ньюфаундленд и Сан-Кристов. В 1707 г. произошло другое важное событие — объединение Англии и
Шотландии в единое государство, которое стало называться Великобританией. Отныне в палату обшин избиралось 45 шотландских депутатов, а в верхней палате добавилось 16 шотландских лордов. Анна имела 13 детей, но все они умерли еще в детстве. С ее смертью пресеклась династия Стюартов, правившая Англией более ста лет.